October 11th, 2011

артишок

Такой вот "злой" и "неприятный" во всех отношениях Художник. Но я его люблю.

2002-514
Я же обещала дописать о Борисе Григорьеве. Сидела и думала, как подступиться к этому. Какие слова подобрать. И поняла, что никаких своих слов подбирать не буду. Глупо всё это достаточно пытаться навязать своё представление о том, что хотел написать художник, творя картину. Скорее всего, он имел в виду совершенно третье, а не то, что написали критики. Так часто бывает в жизни. Понимают тебя совсем не так. Вот и нечего голову морочить! Пусть Мастер говорит своими собственными словами. Пусть письма его письма скажут сами за себя. И картины. Они говорят без слов. Ты, или чувствуешь, что хотел сказать Художник и погружаешься в его мысли и фантазии и видение мира. Или. Это оставляет тебя равнодушным. И объяснить это невозможно. Как любовь и смерть. Они не поддаются объяснению.

"Сдвиг, пропуск, ироническая гипербола делают линию мудрой. Линия самое минимальное средство в руках художника. Вот почему она требует и “культуры” глаза и изобразительной воли.
Линия есть ближайший и скорейший изобразительный способ в творчестве."
arts-graphics-2007_1178510a

2.III.931
"Дорогая Мария Дмитриевна,
Очень вас люблю, пожалуй, так еще никого не любил. Вы гневаетесь, а я этого заслужил. Одна к Вам просьба: никогда и ничему не верьте мне. То, что со мной приключилось, – такое, что вздернуло меня на дыбы, подняло во мне зверя; ведь в каждом из русских людей этот зверь таится, а я ведь тоже русский, и даже на все пятьдесят сотых... и когда этот зверь приласкан, то и рычания не слышно. Никогда, ни одной минуты, я не отдал бы Россию за всю Европу, и то благословенное, что в нас есть, – поистине грандиозно. Чистилище, которое мы проходим, уже делает нас лучше других, лучше европейцев: нам суждено учиться; учились двести лет у европейцев, а теперь вот учимся такому, чего никто не знает еще, а то, что приобретаем, – свое подлинное. Отсюда и начнем наше, но без нас – изолгавшихся варваров. Вот она, переоценка всех ценностей – думали, что хороши, – оказалось, надо начинать сначала. Только вот я не могу понять тех «вельмож», кому так плохо приходится; кто так терпелив, из Ваших примеров, вовсе не достоин ни сожаления, ни участия. Я бы дал этим людям оружие, чтобы сами прикончили себя, ибо в их упорстве вижу не обновление, а все ту же к себе любовь и благоговение. Эти люди не стали и не станут лучше; а попади к ним «палка», они тотчас же сделаются «капралами» на старый манер. Слишком много этого еще элемента живет в Европе; они-то мне и мешают у иностранцев; они-то и доносят на меня, и портят мне и мне подобным.
Я обожаю русский народ: мужика, труженика, артиста, для него бы жить хотел подле, да вот, все «капралы» мешают; прежде белые или вернее – черные, а сейчас – красные. Всегда только евреи выручали, хоть и обижали они же, и как обижали несправедливо, пристрастно – мстя искусству русскому за политику русскую!
Я никому столь откровенно не писал всего этого, а вот вам пишу. Зачем? Сам не знаю.
Читал эти дни «Единая-Неделимая»1 – красиво, и опять понял, что только русскую книгу буду читать. И никогда, ни одной книги не прочту европейской! Услышав о ней, я уже начинаю ее презирать – эту европейскую книгу; то же со всеми другими делами. Ведь браня Россию, браню и себя самого, и тех, кто еще более повинен в потере родины. Когда я думаю (а я почти стараюсь не думать) о реке Мсте, о русском лесе, о том, какая там трава, грибы и какой запах от земли – то я падаю в обморок...
Отчего это? Конечно, от любви, а не от ненависти; да я и не ненавижу все это, но если люблю, то настоящей любовью. Все это Вы знаете, зачем писать о том, что потеряно, и так глупо, так невозвратимо. Но я стал лучше от этой потери, и если б теперь увидел Россию, наверное, был бы счастлив и весел. Ведь и мизантропия моя вся от тоски в гостях, да еще в гостях, не будучи прошенным. Вот что тяжело. От того и из рук все валится, мысль скользит, ничего не надо; ведь миллионы франков прошли сквозь мои пальцы, а где же они? Я с ненавистью к этим дрянным деньгам разбрасывал их, сорил ими. И опять эти деньги явятся во множестве, знаю; но опять растеряю все с отвращением. Жене моей все равно, где жить, а мне вот досадно жить подолгу где-то...
А Вы этого и не знали? Стыдно мне было присоединить себя к эмиграции (не уважал я именно ее), но вот – делаю перед вами, чтобы и сказать до конца правду мою.
Люблю я только Россию – ее же и ненавижу за людей, за климат, за звериное начало. Но запах ее люблю, но искусство ее, музыку и слово. И Вас в ней люблю! И больше всего ненавижу самого себя!
10538_a_block1_pic


Это письмо я не могла пропустить. Оно выражает целиком и полностью все чувства, владеющие художником. Письмо это адресовано баронессе Врангель. С которой Борис Григорьев переписывался 2 года, но потом, по настоянию баронессы, переписка была прекращена. Почему? Комментаторы приводят несколько причин. Для нас это не так важно. А важно то, что тут художник раскрылся полностью. Беда в том, что архив художника не сохранился. После смерти его сынв в 2001 году вилла "Бориселла" была снесена. А письма, большое литературное наследие, стихи, заметки - всё это куда-то исчезло. Может быть, всё это хранится у какого-нибудь антиквара и возникнет совершенно неожиданно, а, может, и нет.
Переписка велась обширная. Очень интересные письма к Замятину. Они сохранились благодаря его жене, которая, после смерти писателя все силы приложила для публикации его эпистолярного наследия. В том числе и письма Григорьева. В них много интересного. Но их все надо читать, как отдельную повесть. Всё это сейчас доступно вполне. За творчество Бориса Дмитриевича взялись всерьёз и наверняка откроют ещё многое из его литературного наследия.
Сейчас ещё одно письмо баронессе.

Borisella

[Письмо без даты, на бланке Ecole de Boris Grigoriev. На полях: Простите меня за эту бумагу, другая вся вышла, а сам я не выхожу никуда. Скоро в Париж.]

Дорогая баронесса, так по порядку и начнем. Рад получить от Добужинского1 письмо, я ему так и не написал; хотел заглянуть в Ваши письма, где есть адрес его, да не захотелось вдруг, очень Вы меня браните, поучаете, а временами просто высмеиваете, и все это делаете «на Вашу же пользу».

Но дальше, до людского «самолюбия» мне, право, нет дела, ибо и свое самолюбие, похожее на то, что Вы думаете, я давным-давно искоренил в себе. В том-то и беда, что мне не хочется никак быть с людьми: ни плохими, ни хорошими, да и вообще с ними быть не хочется. Ну а то, что я «ищу людей», за что Вы меня готовы сейчас же осмеять, это и значит, что искания, мне вообще свойственные очень, должны же навести меня хотя бы на след, оставленный настоящим человеком. Я именно такого человека и ищу, и такой человек всегда в единственном числе пребывает, вот почему «люди» мне не нравятся и их множество наводит на меня скуку и омерзение. Вы считаете меня, по моим письмам, за анархиста; помилуйте, это уж целая партия, толпа каких-то обездоленных и недовольных своей судьбой людишек. Но можно ли так браниться? И не Юпитер я громовержец, потому что даже главой партии не хотел бы стать, а относительно моей «беспомощности» я как-нибудь Вам расскажу, как, например, высаживаясь в New-York-е с 18 долларами на берег, отправлялся в лучший отель и до первой субботы успевал заплатить по счетам, принимая у себя почтеннейших миллионерш и всякую прочую шантрапу американскую с таким холодным лицом, как будто я и сам происхожу либо от мошенников, либо прямо из старших дворников. Моя «слабость души», я это очень и сам вижу, заключается в том, что я могу заплакать от музыки, от любви (но теперь уж от любви не заплачу) или от неожиданного внимания к себе, но не от безденежья, не от травли купленных (но не мною) критиков, министров, партий, etc... Я благодарю тогда солнце за то, что «интеллект глуп», как оно, «и работает бескорыстно». Мой интеллект, скажем, да и всякий. Я благодарю каждого человека, кто отвечает на мой поклон, кто покупает мою картину; но не благодарю ни за любовь, ни за ненависть ко мне; ни мужчину, ни женщину, потому что то, что я им возвращаю в обмен, безусловно является полною расплатою. «Слабость души» моей не может быть подмечена людьми ни в какой мере, простодушие и великодушие еще не есть признаки ни панибрата, ни робости, ни равенства.

В Марселе, работая над «Boui-Bouis», я проводил мои часы в порту в злой лихорадке; фонарь уличный освещал мой мольберт, чаще лучи света из кабачков и кофеен; я не имел денег на обеды, но жил в хорошем отеле, где, наконец, совсем заболел. Через полторы суток, не выходя и лежа в постели, никого не вызывая звонками, я наконец очнулся в жару и приказал подать мне стакан коньяку. Лакей принес мне коньяк, принес, кстати, счет за неделю, и так он сказал: «Вы очень больны, потрудитесь уплатить по счету, а то умрете и хозяин потерпит убыток». Я даже не написал жене и тем, кто меня снарядил за гроши работать в Марселе.

«Беспомощность» моя, как видите, идет в уровень с той ничтожной долей моего Я, которую я истратил на «Boui-Bouis», – но эта доля, уверен, сильнее той ловкой хватки, с какою библейский еврей победил библейского Бога в одну библейскую ночку, где-то в дрянной Африке (которая, впрочем, сейчас нравится более всех других частей света, кроме Австралии, которую я еще не знаю).

Отклоняюсь от темы, чтобы не забыть ответить Вам на тему: Бог, власть и что-то в этом роде. Бога я давно и по всем правилам (когда мне было 14 лет и когда в первый раз меня «выгнали» из гимназии) положил на обе лопатки. Власть... если б я не видел ее представителей так вплотную, как это мне привелось, я бы еще с нею дружил из выгоды, но кроме омерзения я ничего не вынес от этих панельных трибунов.
land-of-the-people-by-boris-grigoriev

Ну какие тут ещё нужны слова? Какие домыслы вымыслы. Рассуждения критиков... Всё ясно. Я давно уже пришла к выводу, что если хочешь что-то понять в творчестве Художника, надо изучать его письма, мемуары его современников. Тогда вырабатывается свой личный взгляд на искусство. Это относится не только к Григорьеву, а ко всем творцам. То же самое относится и к истории. Если хочешь сохранить ясность мысли и создать собственное представление о ходе времён, то путь здесь один. Всё остальное. То, что нам преподают и навязывают "большие учёные", выдавая это за истину. Увы! Чаще всего истиной не является. Так, что, если не желаешь стать игрушкой в чужих, не всегда чистых руках. Путь один. Я думаю, вы уже поняли - какой.
И, как пример этому, маленькая выдержка из письма, касательно портрета Рериха:)

Когда я вглядывался в лицо Рёриха, приехавшего из Тибета и посетившего чуть ли не меня одного в Париже (за то, что я в Берлине написал о нем статью), – я тотчас же заметил у него под надбровными дугами вместо глаз человеческих двух прусаков-тараканов, на черепе его не было ни одного волоса и от носа до самого креста на груди (я уверен, этот новоиспеченный тибетец носит крест) – мочалообразная волна бороды, как у Далай ламы, – я тотчас понял, что это – Тибет, т. е. новый божок, обман, мистика и верные деньги в Америке, так ведь это и случилось. И это случилось вот почему. Рёрихи жили в New-Yorkе как всякие прочие эмигранты – на фу-фу. В маленьком atelie, однако, стоял шкаф, и двери его таинственно уже стали открываться перед первыми глупыми людьми. Вот однажды двери распахнулись перед одним милым скульптором (Дерюжинский3); он весь дрожал и меня привел – но передо мной двери не открывались... но открылась вся супруга Рёриха. Она прямо так и сказала мужу при людях: «Какой ты great man – ты просто дурак». С той поры христианнейший Рёрих поехал к буддам и ламам искать новую религию и обучаться азиатскому ремеслу мистики. Но ведь это Азия и скифы.
9085_middle
артишок

Мысли, возникшие от прослушивания новостей в машине. В погожий день. Но, чёрные.

Еду тут по трассе. Слушаю радио. Передают новости. слышу новость, которая потихоньку меня ввергает в шоковое состояние. Своей гнусностью и бессмысленностью. Передают, что Андрей Кудияров, директор одной из московских школ, обвиняемый в покушении на получении взятки от родителей первоклассника, в сумме 240 тысяч рублей, скончался в СИЗО от обширного инфаркта. Я, честно говоря, офигела. Как так? Очередное дело Магницкого? Что это за зверство. И что это за сумма. И что это за убивец такой. Которого надо держать в кандалах аж с 19 мая сего года? Что за мрази судьи, следователи, дознаватели, приговорившие этого человека. Заметьте, не рецидивиста, вора в законе, а интеллигентного человека, 17 лет проработавшего в школе! Где работают одни бабы. Со всеми вытекающими последствиями. Куда мужика, для наведения порядка и не заманишь и калачём! А он и проработал. В нашей системе. и школа была приличная. И дети из неё поступали в университеты. И порядок там был. И родители давали деньги. Кто мог. И с удовольствием. Потому, что, кто ж их даст? Не наше же грёбаное государство, с косноязычным фурсенкой. Сами выкручивались. Кто как мог!. И ремонты делали и оборудование компьютеры покупали. И чистота была и охрана от педофилов проклятых. И учителя не из северокавказских республик, плохо по-русски разговаривающих. Да. Как ни странно, такое ещё в Москве встречается.
А вот предпринимателю. Директору строительной фирмы. Это показалось не по-карману.А сына хотел устроить в хорошую школу. Горе такое. И настучал. На главного коррупционера страны советов! Молодца!
Я не знаю, кто там прав, а кто виноват. Мы это и не узнаем. Потому, что поднялся скандал грандиозный. Следственный комитет возбудил дело о причинении вреда здоровью, повлекшим смерть. Пока ещё невинного человека. Ведь по закону получается, что, пока человек не подвергся суду, существует презумпция невиновности. И закон должен исходить из того, что человек невиновен. У них там, в комитете этом следственном и в прокуратуре, свои очень непростые отношения. Как у страстных любовников. То у них скандал с битьём посуды, то нежное примирение, то писание сладких записочек, то поливание грязью, то любовь до гроба, то - дураки оба! А страдаем мы - простые граждане, этой непростой страны. Заложники этих высоких отношений. И борьбы с коррупцией! Ведь главный коррупционер - это директор школы, оказывается, а не губернатор ямской области, обвиняемый в 40 миллионных долларовых взятках, подвергшийся "домашнему аресту"...
Но я не об этом хотела сказать. А о том. Что уважаемый предприниматель, владелец строительной фирмы, уже сломал жизнь своему ребёнку. Навсегда. И смерть этого "коррупционера-директора" уже легла на жизнь этого, вполне пока невинного существа. Ведь наши грехи, подлости, ошибки. Всё это сказывается на судьбах наших детей. А детей жаль. И игры взрослых скажутся на их жизнях. Кто знает, как теперь повернётся его жизнь. А подумал ли кто об этом?
павлик морозов
«павлик морозов» на Яндекс.Фотках