November 17th, 2010

артишок

Запахи и другие органы чувств

Некие силы, понятно что высшие, одарили одно почтенное семейство неожиданным младенцем. Малышка оказалась упитанной, крикливой, большеголовой и на вид вполне здоровой. Единственное, что омрачало радость роженицы, было родимое пятно в форме звёздочки, украшающее середину лба девицы. Это слегка опечалило маменьку. В её голове сразу же промелькнула мысль о том, что этот небольшой изъян может повредить дочке, когда придёт пора подыскивать ей жениха, ибо какая же мать не мечтает о семейном счастье своего чада.

Довольно странные соображения, не находите? Но, как всем известно из недостоверных мемуаров, Танатос оказывает последнюю милость своим подопечным, прогоняя их по туннелю, наполненному картинами пережитого. К счастью, не могу до поры до времени подтвердить эту заманчивую киноверсию. А чем вам явление на свет новой жизни, как не тот же самый тёмный тоннель, разверзшийся к свету...

Плод выскочил столь стремительно, что намучившейся роженице показалось, что жизнь её покинула... и с этим поспорить сложно. Из одной вышла другая и чихнула, подтверждая свою реальность.

Не будем отвлекаться на несущественные детали. Из всего вышесказанного нас интересует только звёздочка во лбу. То, что едва пойманная расторопной повитухой за пятку прыткая девчонка и есть автор этих записок, вы уже догадались. Чтобы не тратить лишних слов на составление хроник ушедших годов, свидетельствующих о бесспорных достоинствах, подкреплённых незаурядным воспитанием, поговорим об одной лёгкой аномалии. Уж и не знаю, можно ли считать особенную чувствительность в восприятии запахов, особым преимуществом.
Иногда они приносят массу неудобств, вызывая судороги отвращения, иной раз учащённое сердцебиение, а то и приступ необъяснимой эйфории... В любом случае, освежающее действие сквозняка, приносящего не только люмбаго и насморки, но и шлейф разнообразных одорантов, способных внезапно вспыхивать яркими огнями, освещая извилистые лабиринты времени. В них притаились многие забытые истории.

Запахи вольготно устроились во лбу и горят звездой освещая ряды стеллажей, уходящих во тьму сводчатой головоломной пещеры, заполненной сокровищами рухляди-воспоминаний. Только и остаётся, не глядя, ведомой чувствительным обонятельным нервом, отыскать без промедления интересующую историю. Интересно, у всех так же? Или только у подслеповатых? именно в недальновидности, проще говоря, близорукости, вижу ключ к разгадке этого скромного феномена. Природа мудра и обнеся одним, не поскупится на другое...

По всем общепринятым канонам, запахи должны были бы являться в образе ёмкостей, наполненных неким разноцветным содержимым. Стоят себе на длинном столе и вокруг клубится эфирными телами почтенное сообщество посвящённых. И кого здесь только нет! Иные лики потеряны в тысячелетиях, сохранившись лишь клинописными закорючками рецептов и иероглифами ароматов, напоённых фимиамом природных дУхов.

Другие, обитающие ближе нашим временам, уже обретают обличье, знакомое нам по старинным миниатюрам, имеют портретное сходство с Авиценной да Алкиндусом. Да вон они стоят под предводительством удушающего Зюскинда парфюмера, суют поочерёдно в склянки трепетные носы, закатывающие зеницы в раздумьях, застывают на мгновения, а после, выносят свой вердикт - кориандр, мускус, бергамот, сандал, амбра, иланг-иланг, пачули... что это за пачули такие и каково их предназначение в жантильной жизни, судить теперь можно, предварительно изучив кое-какие литературные источники XIX века и прийти к выводу, что этот слащавый запашок был не мил большинству пишущей братии... поди поспорь с такими экспертами!

Странная фигура развлекает жеманниц каким-то анекдотом. Судя по всему, скверным, только ахают, расцветают розовыми румянцами, грозят шалуну пальчиками и хватаются за флакончики с нюхательной солью... да этот же майор Ковалёв, совсем без носа, как известно. Видно забрёл сюда в поисках утерянного органа и правильно сделал, столь благовонно, что и без носа вполне себе трепетно.


Сейчас размышляю об этом и получается интимно и очень по-дамски. И это совершенно справедливо. Хоть и сгущаются явственно удушающие запахи безумия, застенка и резни, да тянется смрадный шлейф тлена, окутывающий ковыляющих всадников Апокалипсиса, попытаемся противостоять этому умиротворёнными словами. Наши стеллажи напоминают внушительное книгохранилище, где собраны сочинения разнообразнейших жанров, начнём, пожалуй, с детских книжек, а ко взрослым может перейдём, а, может, и нет посмотрим, как будет повышаться градус чувств, надеюсь, что до 451 по фаренгейту он не дойдёт.

Не исключено, что нынешние прогрессивные младенцы улавливают что-то, пока не имеющее для них определения, уже в родовспомогательных заведениях. Такого не припоминаю, ибо Мнемозина, мать всех муз, которая знает всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет... пытается изгнать мучительное из чистого милосердия. Иных объяснений и не вижу. Совершенно бессмысленно начинать горевать о том, что настигнет всенепременно, но рано или поздно.

Запах дома, вероятно первый запах, осознанный среди мешанины разнородных ощущений, вскруживших голову каждому новорожденному, совершившему титанический труд выхода в жизнь.

У меня, почему-то всплывает совершенно прозаический запах мастики для натирки полов.

Прежде паркет не покрывали лаком, как это принято сейчас, а приходил специальный паркетный шаркун, попросту - полотёр. Он уединялся на кухне и колдовал над своим варевом за плотно закрытой дверью, выдворив предварительно всех мамушек и нянюшек, пахнувших манной кашей и куриными бульонами. То, что он ваял в кособокой алюминиевой ёмкости, было его зловонным секретом. Ингредиенты следовало прежде натереть на тёрке и состояли они из свечки, страшного хозяйственного мыла и каких-то таинственных элементов, вроде скипидара, нафталина, олифы, гуммиарабика особо оберегаемых каждым представителем цеха полотёров. В наш высокотехнологичный век секрет этого зелья утерян безвозвратно, вместе с обратившимся в ничто запахом, цветом пузырящихся на коленях сине-фиолетовых шаровар, хрустом наполеоновской треуголкой из старой газеты и осознанием собственной значимости.

Это был истинный Демиург, создатель хаоса в пространстве. Он низвергал и разметал все обывательские мебельные ценности, загоняя эти гарнитуры в чуждые их представлению о приличиях места. В спальне, на кровати, вместо родителей возлежали перевёрнутые стулья, в зеркале псише отражались ряды хрустальных фужеров, сверкая всеми сокровищами внутреннего содержания горки, примостившейся не на почётном месте, а где-то в углу, за дверью. Скатерти накрывали ряды диванных подушек, возлежащих на столе обеденном и ниспадали разноцветными складками, скрывая собой истинную пещеру Алладина. Ибо под столом можно было затаиться с какой-нибудь фарфоровой финтифлюшкой, похищенной по недосмотру из тех самых недр буфета, что в мирное время бывают недоступны для любопытных Варвар.

Пока я развлекалась, пытаясь натянуть на хрупкую Галину Уланову в роли Одиллии, шубку да шапку куклы Вареньки, в гостиной уже приступали к полировке паркета.

Основным инструментом служила щётка с петлёй, надеваемая на ногу вроде лыжи и тут-то и начиналось самое веселье.




Второй детский запах, запах музыки. Первое пианино, ещё пахнущее лаком. И тончайший запах костяных клавиш и деревянных молоточков, бьющих по струнам, обитых пушистым бордовым суконцем. Прикосновение к клавишам рождало столько чувств, что звуки легко трансформировались в запахи. Совсем ничего странного. В соседней комнате репетировал папа, издавая трубные звуки, призывающие охотникаов вскочить на коней и нестись сломя голову

Хотя у Скрябина, скажем, музыка расцветала не только прометеевым огнём, но и выливалась в целую "Мистерию", увы, так и не законченную. Так что, может, это не так и необычно, ведь сочиняя "Картинки с выставки" Модест Мусоргский, "видел" картины своего друга, архитектора и художника Виктора Гартмана.

Если слушаешь дома запись концерта, прежде прослушанного в зале, снова запахи начинают перепутываться и теснить друг друга. Запах поскрипывающих кресел не хочет расстаться с нежным велюром обивки, атласным глянцем программки, пахнущей свежей типографской краской, слегка щекочет нос запах разогретой пыли на лампочках и подвесках хрустальной люстры, запах бутербродов в буфете, в антракте, как это не смешно. Шуман и бутерброд с колбаской, простите, но такая уж у меня память. Такие ассоциации рождает она.

Хорошо. Следующий запах Дома. Запах выглаженного, накрахмаленного белья, запах белоснежной кроватки, в которой так спокойно и уютно было засыпать под мамину сказку. Причём, как я помню, больше любила даже не сказки, а всевозможные истории из детства мамы. До сих пор помню одну из любимых, как зимой, забрав её из Москвы к себе в гости в город Муром, по пути со станции, за ними гналась стая волков. Но дедушка был крепким хозяином, лошадей содержал в исправности, и им удалось спастись. Сколько раз слушала эту историю, но сердце замирало каждый раз от сладкого ужаса, хотя и знала, что всё кончилось благополучно. Но это была история "под горчичники", чтоб вылежала положенные 20 минут и не кочевряжилась. Вот вам и запах горчичников и вдобавок к нему, запах приятной сладенькой микстуры от кашля. Запах аниса, который до сих пор возвращает в детство. Очень его люблю.
А запах новой игрушки! Помните? Запах любимой плюшевой собаки, ещё не оттасканной за уши, не накормленной манной кашей, не спавшей в обнимку под одеялом? Сейчас, мне кажется, игрушки пахнут чуть-чуть иначе. Или, только кажется? А запах розовых туфелек, которые папа привёз из своих дальних странствий? Сейчас туфелек стало больше, пахнут они тоже замечательно, но того восторга уже нет. Спать с ними совсем не хочется, есть тоже.

А запахи праздников! Мама прекрасно готовила. На все праздники в Доме воцарялся чудесный аромат пирогов, всевозможных вкусностей, но, что удивительно, не помню запаха сбежавшего молока. Терпеть не могу этот запах. О хорошем можно говорить бесконечно, но надо же вспомнить и о ложке дёгтя, а то совсем расслабимся. Все неприятные запахи навалились на меня во время моего первого и, кстати, последнего дня моего пребывания в детском саду. Запало в душу так глубоко, что когда я уже взрослая тётенька, повела своего сына в детский сад, наткнувшись на тот же, ни капли не изменившийся запах подгоревшего молока, творожной запеканки, щей, вкупе с масляной краской, просто хотела схватить его в охапку и бежать прочь, но, обстоятельства складывались так, что его, беднягу, пришлось там на некоторое время оставить. Мы вместе пускали слезу, когда туда отправлялись, но, что сделаешь? Приходилось терпеть.

Я-то в его годы терпеть не стала. Нанюхавшись всего этого, дождалась, пока нас выведут на прогулку, нашла какую-то дырку в заборе и спокойненько пришла в родной двор. Ну и ничего. Как-то обошлось. Объявила ультиматум, да и в этом саду меня не сильно ждали после таких фортелей. Так, что, к своему удовольствию, осталась жить дома в своих любимых запахах. Но это было только до похода в школу. Там было полегче. Запах школьной столовой компенсировался, например, запахом свежезаточенных карандашей, ластиков, новеньких тетрадок и учебников. К ним прибавились запахи духов любимых учительниц. Запах мела на пальцах. Запах рисунка акварельной краской, на ещё не высохшем листе бумаги. Запах физкультурного зала с кожаными матами, запах лыжной мази зимой любила, потому, что эти лыжные уроки занимали практически весь школьный день и можно было вдыхать свежий морозно-сосновый хрусткий запах. Ну, что ещё сказать про школьные дискотеки? Это уже запах туши, румян, духов, какие-то лёгкие запахи спиртного. Не от девочек, конечно, а от потихоньку мужающих юнцов, запах разогретых в танцах тел. Гормоны били ключом. Хотелось летать, порхать, наряжаться... скорее, скорее во взрослую жизнь. Понюхать, чем же она будет пахнуть.

Написала всё это, перечла, пришла к интересному выводу – запах в моём сознании тесно сплетён с остальными 4-мя чувствами. При возникновении ассоциации запаха, сразу возникают и зрительный и тактильный и др. Образы. И у меня складывается ощущение, что к концу повествования всё это перейдёт в 6-е чувство. Так и будет. Однако, продолжим.
Запах книг – разнообразнейший. Конечно., милей всего запах старых книжек, ещё дореволюционных. Вот берёшь в руки томик очерков по истории русской литературы П. Когана – издательство «Заря», Москва, 1910 г. Чуть-чуть пахнет плесенью, от хранения где-нибудь на чердаке или в подвале на даче – книги такие не приветствовались после революции – идеологически вредные – мало ли, что там понаписали буржуи недобитые – переворачиваешь толстенькие странички, изящный шрифт, прекрасный русский язык – хочется читать и перечитывать. А сколько сочинений было написано на их материале. По Гоголю, Пушкину, Чехову. Хотя издание недорогое, для студентов и гимназистов, издано достаточно просто, но Запах Времени в нём присутствует. А вот беллетристика – «Князь Серебряный» - 1887 г. С. Петербург, изд. Стасюлевича. Потрясающе, только сейчас углядела смотрю на фронтиспис – вижу герб, под ним дата 1422г. – это как понять – то ли они ведут свою издательскую деятельность с тех времён, то ли, тогда начался их род. Не знаю, но, в любом случае, сохранившийся золотой обрез, запах прекрасной, хорошо сохранившейся шелковистой, нежной бумаги переносит тебя в другой, прекрасный и, увы, недостижимый мир. И, что бы кто не говорил, запах от разогретого системного блока и мигающий глаз монитора никогда не заменит эту книгу, чей переплёт хочется гладить, как любимую кошку. Да, запах библиотеки, лампочек под зелёным абажуром, книжной пыли, шелест страниц – запах знания – один из прекраснейших запахов.
Запах боли. Сама боль имеет особенность забываться быстро. Я имею в виду боль физическую. А вот зрительные, слуховые ассоциации стоят перед глазами. Для меня боль неприятного тёмно-зелёного цвета, переходящего в грязно чёрно-фиолетовый, плюс яркий свет и жар ацетиленовых ламп. Она имеет ещё ощущение холодного металла, жёсткости операционного стола, гладкость и стерильность кафеля. А звук? О, звук очень интересный – не знаю, смогу ли его описать – многократно отражающееся и вибрирующее эхо в длиннющем коридоре где, чем тише звук –там легче, где громче – там сильней. И, чтобы боль прошла, коридор должен кончится, а он никак не кончается… Странно, почему-то боль в моём сознании лучше представлена именно зрительно. А запах? Спросите вы. Как ни странно – довольно невинный детский – запах йода, зелёнки, бинтов, эфира – всё это знакомые с детства запахи рассечённых коленок, ссадин, порезанных пальцев. Но хватит об этом. В конце концов, если б это не забывалось, то в Мире было бы, по крайней мере, половина населения – женщины не стали бы рожать, да и силиконовых красоток стало бы в 2-3 раза меньше – могла бы рухнуть пластическая хирургия.
Запах радости и счастья – наверное им и надо закончить. Как известно, гормон радости – эндорфин. Думаю, что он не обладает запахом, который мы смогли бы вычленить. Но! Обладает прекрасным свойством воздействовать на остальные чувства, усиливая их до такой грани восприятия, что кажется, что выше этого просто ничего не может быть. Сформулировано довольно неуклюже, но подскажите мне, как выразить словами тот взрыв в нашей бедной голове, те волны тепла, прохладные мурашки, лёгкое головокружение, всё убыстряющийся ритм сердца, расширенные зрачки, да всего и не перечислишь. Всё это происходит с нами в минуты счастья. Каким-то хитрым образом, я-то знаю каким, - по запаху – мозг находит тот объект, нужный именно ему в данный момент. Он срочно включает зрение и слух. Причём , последовательность, как известно, у мужчин и женщин разная. У первых превалирует зрение, у вторых – слух. Но, тут уж получается, что совсем не важно, что ты увидел или услышал. Мозг затуманен эндорфинами, теперь тебе безразлично даже, насколько этот образ далёк от твоего идеала красоты. Не зря говорят – любовь зла… но, не играет роли – хочется трогать, осязать, прикасаться, вдыхать запахи… Они приятны все в таком состоянии лёгкого помешательства – назовём это так. Возникает Цвет – переходящий от перламутрово –белого, переходящего в розоватый и далее до пурпурно-красного, цвет розового шампанского в бокале и запах клубники в нём. Или маленькой дольке горького шоколада, имеющего прекрасный лилово-коричневый оттенок, своим вкусом напоминающим нам, что это состояние счастья долго продолжаться не может – это уже включается шестое чувство. Осязание – гладкая с нежным пушком кожа, нагретая солнцем – опять запах Солнца, вкус сладко-солоноватый, запах цветов. Каких? Не знаю. Каждый сам себе цветок. Мне милы запахи мха, травы, полыни, базилика – чуть горьковатые запахи природы. Слух – шорохи, шёпоты, вздохи, шум ветра, капли дождя, пение птиц, стук, упавшего с дерева яблока, музыка, тихо звучащая из колонок, чтоб не мешала чувствовать, а помогла потом всё вспомнить. Хотя, этого даже и не надо. Пока мы живы – мы помним всё. Кто знает, что помнит, правда, и душа, ушедшего от нас человека? Я думаю – помнит всё. А нам, живущим ныне, тому, кто способен чувствовать, воображать, мечтать, творить, вспоминать – наверное, помогает то самое шестое чувство, которое состоит из совокупности запахов, вкусов, прикосновений, того, что мы видим и слышим.  
артишок

Вопрос дня: Мыльная опера

If you were a TV producer, what would be the premise of your first TV series, and who would star in it?

Первый сериал, он же и последний, был бы о ЖЖ:))) О нелёгкой жизни простого русского блоггера, о бессонных ночах и днях, о еде всухомятку, о неудовлетворённых жёнах, о спившихся мужьях, о предоставленных самим себе детях! О! Это был бы эпос, почище "Войны и мира". А снимались бы там все МЫ:))) Прошу мою идею не красть! А-то заработает какой-нибудь проныра КАМАЗ денег, а со мной не поделится:)))